• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: лит-ра (список заголовков)
12:49 

рассказ карошы. я плакау пачшти. четать

no woman no cry=)))
17:36 

no woman no cry=)))
Учитель сказал:
- Вчера мы не закончили разговор о проблемах. Что для вас является наибольшей проблемой в общении с другими людьми?
Ученики задумались, наконец, один из них сказал:
- Я знаю, Учитель. Меня просто бесит ситуация, когда я договариваюсь с кем-то о встрече, прихожу, а его нет вообще или он заставляет меня ждать.
Другой ученик сказал:
- А меня больше всего раздражает, когда кто-нибудь обещает мне что-то, а потом не делает.
Третий ученик пожаловался:
- Я просто ненавижу, когда человек не дает конкретного ответа. Не важно, предлагаю ли я ему товар или спрашиваю, как он собирается провести выходные.
Больше учеников в тот день не было. Учитель спросил первого ученика:
- Скажи, ты хоть раз опаздывал куда-то?
- Я не помню таких случаев, может быть, только в детстве. Я постоянно смотрю на часы и тороплюсь.
Второго ученика Учитель спросил:
- Ты всегда выполняешь свои обещания?
- Да, - ответил ученик, - чего бы мне это ни стоило!
Третьему ученику Учитель задал вопрос:
- Ты сам всегда конкретен в своих высказываниях?
- Абсолютно! - воскликнул третий ученик.
- А теперь представьте, - сказал Учитель, - что вам не нужно никуда спешить, совершенно необязательно отвечать за свои слова и можно говорить общими словами, практически ни о чем.
Каждый из учеников подумал о своем, и, увидев, как все трое задумчиво опустили головы, Учитель продолжил:
- Нас больше всего раздражает в других то, чего мы сами не можем себе позволить. Мы думаем, что это проблемы, но гораздо чаще это наша зависть.

Автор: Тадао Ямагучи

@темы: лит-ра, quotation

15:27 

no woman no cry=)))
23:08 

Мишины простые истины на каждый день.

no woman no cry=)))
Счастье-то человек испытывает посредством себя. Снаружи можно иметь груду золота, орденов, красавиц и слуг. А внутри, в мозгу, надо иметь способность испытывать от этого счастье. Не в том дело, что ты имеешь, а в том, что ты от этого испытываешь, что это для тебя значит. Счастье ведь -- не табличка на стене, не извещение в почтовом ящике -- "Вы счастливы!", а твое собственное состояние, оно внутри тебя.
Чем отличается жизнелюбец от меланхолика? Одному клопы пахнут коньяком, а другому коньяк пахнет клопами. (с) Михаил Веллер

@музыка: katatonia грает:)

@настроение: няшное:)

@темы: лит-ра, лайф, quotation

11:38 

поучаюсь -)

no woman no cry=)))
КОШКА


Кошка с полосатым хвостом сказала Великой Богине: «Пожалуйста, очень прошу, Великая Богиня, ты можешь все, сделай меня женщиной! Мне так этого хочется!».

И Великая Богиня сказала: «Сделать это не трудно, трудно любить, а женщина, если она не умеет любить, перестает быть женщиной».

- «Я буду, буду любить!» - поклялась кошка с полосатым хвостом.

«Ладно! - сказала Великая Богиня. - Раз! Два! Три!».

И кошка превратилась в женщину.Она полюбила. Он был красивый и высокий, и у него были светлые волосы, потому что он был такой высокий, что головой касался солнца.Он тоже полюбил кошку.Но когда он хотел ее поцеловать, случилось несчастье. В углу промелькнула мышь!

И кошка забыла, что она уже не кошка, бросилась на мышь и... опять стала обыкновенной кошкой с полосатым хвостом.

А он? Что мог сделать он? Он ушел. Он был высокий и красивый, и у него были светлые волосы, потому что он был такой высокий, что головой касался солнца.

Долго плакала кошка, но Великая Богиня была неумолима. Она ведь сама была женщина. (c) Леонид Енгибров

@темы: quotation, Женщины, лит-ра

12:50 

табачышча и литаратура

no woman no cry=)))
мой мозг опять засоряется какой-то никотиновой пропогандой.
читануть Карра штоле, освежить антиникотиновую философию.
вчера ко мне в лапы прыгнула книга Вербера, чёта про ангела, видать надо читануть.
извлеку умную мысль какую,ггг)

@темы: лит-ра, ты_такая

01:54 

Анна Гавальда "Мне бы хотелось, чтобы меня кто-нибудь где-нибудь жда..""

no woman no cry=)))
"Некоторые особенности Сен-Жермен" одна из 12 новелл этой книги. первая. но понравились мне все)

@темы: quotation, Женщины, лит-ра

01:28 

литературное)

no woman no cry=)))
женщина-библиотекарь посоветовала Марка Леви "Между небом и землей"
достаточно легко и непринужденно.
душилась от смеха на последней парте умного семинарского :rotate:

@темы: лит-ра, ты_такая

16:55 

гришковец.

no woman no cry=)))
...А есть такое чувство..которое хоть и называется одним словом, но это такое чувство..Вот это чувство называется таким словом, которое на родном языке произносить крайне сложно. На чужом иностранном языке сколько угодно его безответственно можно говорить. а скажешь на родном языке, тут же об него споткнешься и, как бы извинясь, откашляешься. И даже у себя в мозгу там это слово подумат, тут же, как бы извиняясь за него, споткнешься и откашляешься. Это слово - "любовь", Кгхм. Ну и когда на тебя падает в очередной раз, любовь вот эта вот упала. Бабах вот так вот. А причем, каждая следующая любовь, она же сильнее, чем предыдущая. Как упала вот так вот, и ты думаешь "Ну е-мое, ну зачем опять-то, а? Так все было хорошо, рационально, спокойно, удобно." А тут чувствуется сильно и надолго опять. А уже никуда не деться, все уже, упало. И ты сам уже знаешь, что все уже. И вот в этом состоянии выходишь куда-нибудь по делам. причем по делам, которые были намечены до любви, потому что во время любви вообще никаких дел нет. Ну то есть, собственно, выходит по делам твое туловище, выполнять какие-то социальные функции. А там творится такое, что ты вышел, шел, шел и пропал, и исчез, и тебя не стало...(с)

@темы: quotation, лит-ра, любОви

18:34 

no woman no cry=)))
"Потому что я не могу провести границы: что я хочу - и чего не хочу. И пока я не нащупаю этой границы, пока не научусь удерживать её, чтобы она не исчезала, - я и дальше буду делать людям больно."
Харуки Мураками. "Дэнс, дэнс, дэнс"

@темы: quotation, Мну, лит-ра

08:04 

Гришковец "Планета"

no woman no cry=)))
Женщина:
Как же странно иногда бывает в жизни. Ты живешь, живешь какой-то обычной жизнью, и друг в ней появляется человек. Мужчина. Точнее, сначала ты появилась в его жизни. А ты сама его сначала не заметила. Но он появился, и ты его увидела каким-то боковым зрением, точнее, даже не самого, а какой-то силуэт, и не придала этому значения. Но постепенно этот силуэт становился все отчетливее, определеннее, и вот ты видишь перед собой конкретного мужчину. А ты, конечно, до этого мечтала о том, что кто-то в твоей жизни появится, и у тебя не было никаких сомнений, что ты достойна счастья. Но этот конкретный, определенный мужчина не имел ничего общего с тем прекрасным, размытым образом, который ты себе рисовала. И вот ты смотришь на этого мужчину, и думаешь – нет, это совсем не то, что тебе нужно. Но этот мужчина делает так много усилий, чтобы стать ближе к тебе, он так настойчиво пытается ворваться в твою жизнь, его становится так много. Он везде. Он встречает тебя после работы, поджидает где-нибудь, провожает, постоянно звонит, что-то говорит или молчит в трубку, и ты понимаешь, что это он. И оттого, что его так много ты даже боишься включить телевизор, потому что думаешь – вот включишь телевизор, и он там появится.
Но однажды, сидя с друзьями в кафе, ты вдруг подумаешь: вот интересно, а где сейчас этот человек, и почему он сегодня ни разу не позвонил? А потом подумаешь – ой, а почему я об этом подумала? И как только ты об этом подумала, через некоторое время ты понимаешь, что ты вообще ни о чем другом думать не можешь. И весь твой мир, в котором было так много друзей, всяких интересов, сужается до этого человека. И все! Тебе остается только сделать шаг навстречу этому человеку, и ты делаешь этот шаг… И становишься такой счастливой. И думаешь – а почему я раньше-то не делала этот шаг, чтобы быть такой счастливой? Но это состояние длится совсем не долго. Потому что ты смотришь на этого мужчину, и вдруг видишь: а он успокоился! И он успокоился не потому, что он добился тебя, и ты ему больше не нужна. Ты ему очень нужна. Но он просто успокоился, и может дальше жить спокойно. Но тебя-то это не устраивает. Ты хотела совсем не этого. Ты не можешь точно сказать, чего именно ты хотела, но точно не этого. И ты начинаешь устраивать провокации – хватать чемодан, уходить, чтобы тебя останавливали, чтобы на некоторое время вернуть то, что было вначале, чтобы вернулась, хоть ненадолго, та острота и трепет. И тебя останавливают, возвращают… А потом перестают останавливать, и ты возвращаешься сама. И все это ужасно, нечестно, но может длиться очень долго. Очень долго…
Но в одно прекрасное утро ты просыпаешься, и вдруг понимаешь: «А я свободна, все кончилось…» И постепенно снова возвращается интерес к жизни, ты обнаруживаешь, что в мире есть много прекрасных вещей: вкусная еда, интересное кино, книги. Возвращаются друзья. И жизнь прекрасна! И в ней много-много счастья. И много приятного. Конечно, не такого прекрасного и сильного, как любовь, но все-таки. И ты живешь. Но, правда, с этого момента ты живешь очень, очень осторожно. Чтобы опять, не дай Бог, не сорваться в это переживание и боль. Живешь осторожно, осторожно… Но продолжаешь чего-то ждать… надеяться. (с)

@темы: quotation, Мну, лит-ра

23:39 

no woman no cry=)))
-Ты что-то хотела сказать?
-Да нет, тебе послышалось. Уши в которые я сливаю накопившееся - пустота. Она всё проглотила. Абонент может быть свободен.

Продолжаю ковырять своё сознание ржавой вилкой. Всё больше инфекции, выход нулевой. Изумрудная вода местного бассейна расслабляет не только мышцы. На каждом углу слышна скрипка норвежского мальчика из Беларуси. Интересно у скольких людей заиграла эта мелодия в данную секунду.
Моим маленьким божеством на сегодняшний вечер стал Гришковец. С такой нежной грустью он пишет о повседневном, а на мою душу ложится как мягкая перина.
Я - вечная пиздострадалица, ну иначе никак себя назвать не могу. Вечно уши поджав. А повод найти - ха, далеко ходить не надо.
Неудобно печатать сразу всеми пальцами. Тупняк получается, да и ошибки на каждом шагу, но Наташа взрослая - она это осилит:)
До завтра. Если я снова начала писать дневник - значит что-то случилось. Я возвращаюсь сюда вплотную на пару недель раза два-три в год. Когда я начинаю мыслить и у меня появляется время основное залить сюда. Но когда мне хорошо - я почти не помню, что у меня есть виртуальная записная. Я прячу свои конфеты под подушку и хорошо, если с утра находится кому убрать оттуда скомканные фантики. А нет, так пусть лежат, пусть их хоть тонна соберётся, никому ведь не мешает..

@темы: Лирика, лит-ра, лайф, Мну, любОви

23:51 

Анастасия Бабичева_Escape

no woman no cry=)))
И она ушла так же, как когда-то появилась: без предупреждения – как данность; тихо и не принимая возражений.

Я помню тот день, когда впервые увидел ее. Точнее, не я увидел. Это она явилась, заставив меня увидеть и запомнить. Она была в зеленом, в летнем. С острыми плечами, даже слишком худая, отчего казалась выше. С невесомыми светлыми волосами. Тонкая девочка, которая села через проход от меня и заговорила еще не знакомым голосом.

Я помню тот день, когда она впервые сказала мне о своей симпатии. Без лишних пышных слов. Еще бледнее, еще тоньше, чем обычно. Отозвала в сторону, встала прямо напротив меня – лицом к лицу – и запретила мне говорить что-либо в ответ. Тихо и не принимая возражений. И я так и не сказал ей тогда, что уже влюблен в нее – по уши, что уже восхищен ею – до глубин души.

Я помню те дни, которые мы проводили только вдвоем, – на её кухне, под красным абажуром, напиваясь алкоголем, накуриваясь сигаретами, наговариваясь до слез. Те вечера запомнились мне – навсегда. И холодный сумрак за окнами высоток спального района, и теплый сумрак между нами через стол, и открытая форточка, и зажженный газ, и ее ноги, поджатые на табурете, и ее пушистые кошки – серая и рыжая, и вкусы, и запахи, и звуки. И то, что не разделить уже ни с кем.

Я помню наши секреты – от крошечных до огромных. Помню, как впервые она тайком передала мне письмо. У меня была небольшая книжечка о Марлен Дитрих. Она попросила посмотреть, полистала и скоро вернула. Я сунул книгу в сумку и забыл об этом. Позже, когда ее уже не было рядом, стоя вместе с другим человеком, я открыл книгу и вдруг… увидел конверт, вложенный между страниц! Меня обожгло! Я мгновенно захлопнул книгу и спрятал ее. Стал старательно смотреть по сторонам, чтоб не встречаться глазами со свидетелем того, о чем он даже не подозревал, – со свидетелем начала одного из важнейших, красивейших и крепчайших романов в моей жизни. Я прятал взгляд, потому что он, мне казалось, был сумасшедший. Я прятал лицо, потому что щеки, точно, были алые. А потом я сбежал и уже в кафе, опасаясь, словно преступник, достал и открыл конверт, развернул лист, положил на страницы какой-то толстенной книжищи и стал читать – жадно! И снова меня застукали – я снова захлопывал книгу, снова краснел, сбивчиво улыбался в ответ, потом заново принимался читать ее письмо. И вот, когда я, уже измученный постоянной опасностью и нетерпением, добрался-таки до конца, появилась… она! Села за впереди стоящий стол, обернулась и, улыбаясь, сказала «привет».

Помню наши секретные мечты и фантазии. Помню мир, который мы сами придумали, – только наш, запретный для остальных. В этом мире мы, недавно родившие нашего первого ребенка, с темными кругами под глазами, сидели в шезлонгах на захлебывающейся от зелени траве (она – в пестрой юбке-солнце, в до неприличия широкополой шляпе), курили наши тонкие сигареты в длинных мундштуках и слушали Чезарию Эвору.

Помню, как мучительно хотелось быть только с ней, как мешали постоянные другие люди. Помню, как мы, наконец, оставшись вдвоем, все не могли наговориться, насмотреться друг на друга; как смеялись, шептали, дурили, что-то решали – как жили вместе. Кажется, именно тогда я стал нелюдимым, и меня начали считать высокомерным. А я просто был влюблен – до одури!

Я помню, как менялись наши отношения – как они крепли, становились спокойнее и прочнее. Как, встречаясь уже реже, мы продолжали говорить часами – также сидя друг напротив друга, также иногда выпивая и выкуривая вместе. Как, несмотря на редкие встречи, могли вдруг, неожиданно заговорить о том, от чего дух захватывало! О любом, обо всем – вместе. Помню, как не мог без слез думать о ней – о моей любимой девочке; как, держа ее за руку, шел по темной душной ночи.

А еще я помню, как она ушла. Я-то думал, как обычно, до следующей – скорой – встречи. Она, как обычно, сказала «спасибо», и мы разошлись. Я даже не стал махать ей в окно – был уверен, что расстались, максимум, дней на пять. А оказалось... Потому что она решила уйти – тихо и не принимая возражений. Уйти так далеко, чтоб никто не пошел следом, никто не смог вернуть. А я боюсь, что она не вернется. Потому что она может не вернуться.

В этот день она была в любимой бирюзе. Чуть более меланхолична, чем обычно. Чуть более отстранена и скрытна. Сигарета «напоследок» и «я сама тебе позвоню во вторник или в среду».

И во вторник она позвонила. Точнее, прислала смс. Безличное сообщение о том, что она ушла. «Это не шутка. Буду скучать» и точка. Нет, нет ни упрека, ни обиды – она должна была так сделать, моя любимая девочка-загадка. После, уже осознав, ощутив ее уход, я читал смс, которые она, оказывается, послала моему другу: «Я ведь люблю его, и не хотела расстраивать», «Береги его!» и рыдал. Моя сказочная девочка сделала то, что должна была сделать.

Мне она оставила кое-что о себе. Стопку писем в картонном конверте и несколько открыток. Альбом со стихами Рембо, рожденный ее страстью. Семь картин и несколько рисунков. Желтую шелковую косынку с изображением связки ключей. Ярко-розовую косметичку. Прохладный металлический кошелек шоколадного цвета. Широкий бардовый браслет. Подвеску и серьги – то ли в виде сердца, то ли в форме листа. Книги Амели Натомб, Вирджинии Вульф и Арсения Тарковского. Две пробковые подставки под горячее с рисунками французских улиц. Браслет-фенечку с бирюзовым камнем – второй такой был у нее, но она его потеряла. Сшитую и расшитую ею сумку. Две стеклянные вазы: одну – новую, для белых каллов, вторую – старую, для розовых лилий; ее и мои любимые цветы. Подставку для карандашей: две индейские головы – ее и его. Коврик из тростника с надписью «welcome». Половину глиняного подсвечника. Несколько дисков – кино и музыку. Фотографии – свежие и не очень – в альбоме, компьютере и телефоне. Ремарку о том, что ей нравится та же туалетная вода, что и мне. Наш любимый итальянский ресторанчик. Наш любимый столик на двоих, в углу, самый дальний. Нежелание бросать курить. Улицы нелюбимого нами города и свое любимое место в нем. Сны о ней. И крошечную возможность связи – едва видимую щелочку в ее новый мир. Мир, из которого, я надеюсь, она когда-нибудь вернется – без предупреждения – как данность, тихо и не принимая возражений.

@темы: лит-ра

00:30 

Зоя Матиас_Панацея

no woman no cry=)))
Около шести часов утра семидесятилетний Некрасов, сжимая в руке тюбик зубной пасты «Чебурашка», прокрался по коридору к дверям женского отделения дома престарелых. В палате номер семь дружно посапывало несколько пенсионерок, целомудренно прикрытых одинаковыми зелеными одеялами до самых подбородков.
Некрасов, ужасно скрипнув старыми коленками, совершил смертельный номер: опустился на четвереньки и подобрался к ближайшей с краю кровати Минеевой. Соорудив при помощи «Чебурашки» из лица старушки нечто вроде верхушки торта, Некрасов выдавил остатки пасты на высунувшуюся из под одеяла руку Магомедовой и совершенно довольный собой, на карачках удалился из комнаты.
Без двадцати восемь, отвешивая одиннадцатую порцию манной каши, дежурная по кухне Москаленко в очередной раз затейливо помешав черпаком в котле, обнаружила в горячей жидкой массе свою вставную челюсть, странным образом исчезнувшую позавчера. В целях экономии пищевых продуктов о находке умолчала.
Седенькая Романцова к завтраку не вышла. В это утро она и не вспомнила о еде. Ее крепко занимало совсем другое. Старушка в который раз добавляла в ванну воды погорячее, в надежде отпарить от поясницы оренбургский пуховый платок. Чьи-то умелые руки нашли способ добавить в тюбик с мазью от ревматизма немного клея-герметика.
Ближе к двенадцати, вернувшийся с совещания главврач сел на канцелярскую кнопку, подложенную на его кресло с изогнутыми подлокотниками, а через минуту нашел в своей сменной обуви вместо стелек… горчичники.
Во время сонного часа у неврастенички Минеевой вдруг загремела под кроватью железная утка. Вытащив при помощи трости ночное судно, старушки обнаружили внутри большой советский будильник.
После пяти вечера медсестричка Верочка выучила наизусть шестнадцатую страницу «Анны Карениной». Именно в этом месте у ее подшефной группы, обожавшей чтение вслух, сегодня многократно случались массовые приступы склероза.
Атмосфера в доме престарелых стояла какая-то непривычно веселенькая и взбудораженная. Пропадали и снова чудесным образом возвращались на место костыли, очки, тапочки. Тщательно следящий за своим здоровьем Жохов обнаружил в пузырьке из-под витаминов слабительное, к сожалению – поздно. Два раза поступали ложные сообщения о разбитых градусниках. Москаленко ходила по отделению с прикрепленной к спине бумажкой «Джульетта из геронтологии». Постоянно звонил телефон, снова и снова просили Некрасова, пытаясь завербовать в шпионы контрразведки.
Персонал не спешил наводить порядок, удивленный внезапным улучшением состояния пациентов, нормализацией давления, всеобщим оптимизмом. Престарелые передвигались по отделению хихикая, сплоченными группками.
За два часа до отбоя Осташков, хитро прищурив глаза, тащил куда-то грелку с ледяной водой, щедро окрашенной марганцовкой. Вдруг кто-то властно схватил его за пояс халата, приостановив энергичное шарканье старичка:
– Что здесь происходит? Вы мне график работы сбиваете… а еще пожилые люди!
И некто строго полистал худым белым пальцем внушительный ежедневник, больше похожий на том энциклопедии, обернутый в черный бархат:
– Ваша фамилия Осташков? Так, мне еще нужны Чернова, Арефьева и…
– ВО КЛАСС!!! – восхищенно выдохнул Осташков, сразу отвлекшись от грелки.
– Ты новенькая? Из артисток, что ли? Да мы сейчас с тобой все наше отделение на уши поставим! Значит, сначала я тебя в тумбочку к главврачу спрячу, а потом.....эх, жаль у тебя косы нет!
И жизнерадостный пенсионер потащил за собой в седьмую палату кого-то очень худого, бледного, в черном халате с капюшоном на лысой голове.
Насидевшись в тумбочках, под кроватями и в шкафах, совершенно одуревшая от хохота пенсионеров, вся перемазанная пылью… СМЕРТЬ, кое-как отделавшись от Осташкова, попыталась потихоньку перекурить за занавеской, чтобы прийти в себя. На третьей затяжке ее обнаружила медсестричка Верочка. Обе замерли, настороженно изучая друг друга. Первой опомнилась девушка, вспомнив о своем профессиональном долге:
– А вот вы курите, а здесь между прочим пожилые люди! И ВАЩЕ, время посещений законченно.
Смерть покорно загасила сигарету о костлявую ладонь и попросила:
– Верочка, выведите меня, пожалуйста, потихоньку отсюда. Я домой пойду. Атмосфера какая-то сегодня нерабочая. Что за день?
– Хороший день. Первое апреля! Шутки и смех, как известно, удлиняют жизнь. А в нашем отделении этот метод практикуется широко. Вот вы, если решитесь, приходите нам завтра, у нас КВН-чик будет.
Смерть шла домой, пиная попадавшиеся по пути под ноги камешки и бормоча себе под носовые отверстия:
– Никакого уважения. Что мне им теперь, прогулы, что ли, ставить? Нашли себе панацею.

На ее черном рабочем костюме отчетливо белели отпечатки нескольких измазанных мелом ладоней.

если бы было так просто..

@темы: лит-ра

По дороге к Амстердаму..

главная